«СВЯЩЕНСТВО – ЭТО ПОЛНОТА»  Памяти протоиерея Алексия Новикова 

16 августа исполняется год со дня преставления нашего доброго пастыря – протоиерея Алексия Новикова. С порталом «Православие.Ru» отец Алексий сотрудничал совсем недолго – два года. За это время вышло чуть более десятка публикаций с его участием, но живое слово – именно живое, идущее от сердца – отца Алексия нашло отклик у многих читателей по всей России и миру. Материалов батюшки ждали, им радовались. Ему звонили и писали сотни людей, и всегда у него находились время и силы ответить каждому.

Думается, для читателей портала интересна и личность протоиерея Алексия, и его непростой путь к священству, о чем рассказывает его супруга Ольга Назарова.

Воспоминания матушки Ольги Назаровой

Почему к «очкарику» тянулись хулиганы

Алеша Новиков, будущий отец Алексий, родился 25 декабря 1959 года в ныне несуществующей ГДР (Германская Демократическая Республика вошла в объединенную Германию), в городе Дрездене, в семье офицера ограниченного воинского контингента, расположенного на территории «дружественной» страны. Мама работала врачом-лаборантом в госпитале, обслуживавшем наших военных. Ни со стороны отца, ни со стороны матери в роду никогда не было лиц духовного звания.

Из Германии семья вернулась в Ленинград, когда Алеше было полгода. Он рос, воспитывался и сам себя воспринимал как коренной ленинградец-петербуржец.

В детский сад Алеша ходил совсем мало, и раннее детство провел в основном с бабушкой, простой русской женщиной удивительной доброты и мудрости. Они жили на первом этаже хрущевской пятиэтажки, и у бабушки под окошком росли два куста крыжовника и неприхотливые цветы-многолетники. Зимой бабушка всегда вешала небольшую кормушку и подкармливала птичек. Наверное, тогда и родилась у Алеши особая любовь к птицам, и сделанные его руками кормушки и скворечники – неотъемлемый атрибут нашего деревенского дома.

Мальчиком Алеша был живым, любознательным, очень приветливым и почти не озорным. Рано полюбил книги и много читал. Сам о себе говорил: «Я был книжным мальчиком». Таких мальчишек сверстники часто не любят, дразнят «ботаниками» и «очкариками», а к Алеше и в школе, и позже в институте ровесники тянулись, даже самые «отпетые». Наверное, притягивали чистота (не чистоплюйство!), открытость сердца и готовность понять и помочь.

В школе Алеша учился неплохо, но без особого блеска. Трудно давалась математика, но любил литературу, русский язык, биологию.

На летние каникулы часто ездил с отцом в деревню под Лугой (Ленинградская область) к двоюродной бабушке, тетке отца. Большое красивое озеро, сосновый бор, рыбалка неизлечимо заразили любовью к природе, к деревне. Там Алеша впервые приобщился к деревенскому труду: научился колоть дрова, топить печку, попробовал косить.

Таланты

На каникулы и в выходные часто ездил в Гатчину, где жил его друг Вадик Кинович, учившийся в художественной школе. В школе был замечательный педагог, Владимир Монахов, ставший для своих учеников настоящим Учителем. Он учил мальчишек и девчонок, что творчество должно пронизывать всю жизнь художника и настоящий художник должен уметь сделать все своими руками: и дом построить, и посуду слепить из глины или вырезать из дерева, и даже музыкальный инструмент смастерить.

Творческая атмосфера очень привлекала Алешу. Они с Вадиком сделали себе скрипочки (жалея слух родителей и соседей, они сделали их «немыми», то есть вырезали из цельного куска дерева). Из дубовых «орешков» мальчишки делали чернила и писали витиеватым почерком друг другу высокопарные письма и даже оды. Алеша любил рисовать, а здесь попробовал заняться живописью маслом под чутким руководством юного наставника. Получалось неплохо, и даже возникло желание после школы поступить в художественное училище, но по совету мамы поступил все-таки в медицинский институт, на санитарно-гигиенический факультет. Здесь Алеша учился блестяще! Вполне заслуженно его звали «профессором». Экзамены, в том числе и научный атеизм, о котором и тогда говорил: «Бред какой-то!», сдавал на одни пятерки и закончил институт с «красным» дипломом.

Начался активный поиск смысла жизни и своего места в ней. В институте увлекался философией. На книжной полке появились Кант, Гегель, Шопенгауэр. Читал мрачноватых Гофмана, Гессе, Оэ. По нескольку раз пересматривал фильмы Тарковского. Сам писал стихи и пел их под гитару. Вместе с друзьями-художниками выступал в театре кукол-марионеток «Деревянная лошадь», для которого они сами писали сценарии и делали кукол. Занимался кардиологией в научном студенческом обществе. По мнению преподавателей, из Алексея мог бы получиться отличный врач, но санитарно-гигиенический факультет, на котором он учился, исключал возможность стать лечащим врачом.

Было много друзей и в институте, и за его пределами. Его научный руководитель Людмила Евгеньевна Капралова, поздравляя Алешу с днем рождения, написала в открытке: «У тебя редкий талант дружбы. Береги его!» И это была правда. Алеше доверяли сокровенное парни, а порой и девушки, и всегда он свято хранил чужие тайны. При этом не был занудой, мог положить приятелю в портфель и голубя, аккуратно завернутого в газетку…

Отказ от стукачества и последствия

Мы познакомились с Алешей в феврале 1979 года, в октябре 1980-го поженились, а в августе 1981 года у нас родился сын. Таким образом, к моменту окончания института Алеша был уже отцом семейства, и свой трудовой путь он начал не в Псковской области, куда был распределен, а в Ленинградском научно-исследовательском институте эпидемиологии и микробиологии им. Пастера в организационном отделе – в других отделах на тот момент вакансий не было.

Работа была в основном бумажная, для Алеши неинтересная. К тому же предупредили, что нужно вступать в партию, иначе никакого роста не будет, и Алеша ушел из института в издательство «Медицина», где проработал научным редактором почти четыре года.

Работа с книгами и с авторами была Алеше по душе, но через некоторое время ему предложили, как это было принято в то время, доносить на сотрудников, если кто-нибудь позволял себе предосудительное вольнодумство. После отказа наушничать немедленно последовали придирки и притеснения, пришлось снова задуматься о смене работы. И Алеша делает для многих неожиданный шаг, круто меняя пиджак и галстук интеллигента-редактора на пыльный халат подсобного рабочего художественного салона-магазина Союза художников. Зарплата была мизерная (а у нас к тому времени родилась уже и дочка), но зато не нужно было вступать в партию, наушничать, а еще можно было заниматься в свободное время любимой живописью и продавать работы здесь же, в салоне. Так Алеша и кормил семью в течение шести лет. Надо сказать, что работы покупались очень неплохо, в том числе и иностранцами, благодаря чему работы Алексея Новикова разлетелись по всему свету. Признаться, все работы жаль, все помнятся и дороги, как дети.

«Перемен!»

Надо сказать, что когда Алеша работал в издательстве «Медицина», то благодаря беседам и влиянию старшего друга-коллеги он крестился и начал ходить в храм, понемногу привлекая и меня с детьми к этому доброму делу. Постепенно возрастая духовно, Алеша начал ощущать неудовлетворенность своей жизнью, в том числе и работой. Пришло понимание, что нужны перемены.

Алеша снова становится редактором, на этот раз в православном издательстве «Сатис», которое тогда только вставало на ноги. На первых порах навыки редакторской работы и навыки подсобного рабочего пригождались почти на равных.

Конечно, эта работа была и интересной, и творческой, и познавательной. Здесь были написаны несколько брошюрок для новоначальных, прекрасная детская книга о Сергии Радонежском, «Азбука православного воспитания детей». А в скольких книгах значилось: «Редактор: Новиков А.Н.» – и не счесть!

В редакции «Сатиса» Алеша проработал более 10 лет, из них шесть в качестве заведующего редакцией. Здесь, в издательстве «Сатис», редактор Алексей Новиков познакомился с Сергеем Молотковым (ныне священником Сергием Молотковым, который служит сейчас в нашем Торопецком районе в Краснодубье). По нашей просьбе Сергей и присмотрел нам дом здесь, в благословенной деревне Юханово.

Заветная полнота смысла жизни

Здесь, в соседней деревне Метлино, в Никольском храме, Алеша впервые попал на клирос, где сначала помогал матушке читать за богослужением, а потом и петь. Именно здесь, в деревенском храме, он по-настоящему понял и полюбил церковную службу. Когда началось восстановление Свято-Троицкого храма в деревне Озерец, его возглавил пожилой настоятель Никольского храма отец Димитрий Кравцов. Вскоре он понял, что без настоящего помощника ему не справиться, и предложил Алексею рукополагаться во священника. В марте 2005 года Алексей Новиков стал иереем Алексием.

С принятием священства поиски на жизненном пути закончились. Смыслом жизни стало служение Богу и стремление привести к Нему как можно больше людей, раскрывая перед ними радостную красоту Православия. Пригодилось все накопленное за жизнь: и медицинские знания, и умение общаться, и талант художника, и навыки редактора и писателя, и умение и смекалка рабочего. «Священство – это полнота», – говорил батюшка.

«Бедные люди!»

Отец Алексий очень любил службу, особенно Литургию. Всегда готовился к ней, накануне прочитывая Апостол и Евангелие, обдумывая содержание проповеди. К сожалению, ничего при этом не писал. Важна была основная мысль, а живые слова находились уже в храме, в зависимости от конкретных обстоятельств. Пока мы ехали на машине 10 км до храма, батюшка всегда или молился, или пел тропари службы и любимых святых. Всегда пресекал попытки разговоров на житейские темы. Так же, как не терпел разговоров в храме. Зато после Литургии по дороге домой часто говорил: «Как же хорошо! Ничего нет лучше Литургии! Бедные люди, которые этого не знают».

Став священником, отец Алексий не представлял себе жизнь без богослужения. В 2007 году мы попали в автомобильную аварию на Западной Украине. Хотели побывать в Почаеве, ночью приехали на поезде в Тернополь, а до Почаева нас взялся довезти молодой таксист. Таксист уснул за рулем, наша машина слетела с дороги, обрыв был около 8 метров, и мы бы неминуемо разбились, но у батюшки на груди в дароносице была частичка мощей преподобного Кукши Одесского. Чудесным образом машина задержалась за какой-то куст. Все остались живы, но отец Алексий получил тяжелую травму – был сломан тазобедренный сустав. Полтора месяца он пролежал в Тернополе на вытяжке, страдая от боли. Но не меньше, чем боль, его мучил вопрос: сможет ли он служить и когда? Первую после травмы Литургию батюшка служил со слезами радости на глазах.

«Священство – это полнота», – говорил отец Алексий, имея в виду наполненность священства различными смыслами. Но он сам был наполнен священством как смыслом его собственной жизни. «Бывших священников не бывает», – был убежден отец Алексий, и священство пронизывало все стороны его существования: и службу, и быт, и творчество.

Как хорошо, что священников хоронят в праздничном облачении. Это дает надежду на то, что в Вечности мы встретим нашего доброго пастыря несущим ту службу, выше которой он не знал ничего на земле.

У всех, кто знал отца Алексия лично или заочно, мы просим светлой памяти о нем и теплых молитв.

Ольга Назарова

* * *

Сейчас идет Успенский пост, и мы предлагаем небольшую проповедь отца Алексия, в которой он рассуждает о христианском отношении к посту, себе самому и ближнему.

Проповедь священника Алексия Новикова
об изживании ветхого Адама в отдельно взятом селе

Мы веру свою учимся исповедовать, приобретаем здесь крепость, необходимую для этого исповедания, и навыкаем к этому. Для того, в общем-то, мы, хотя не только для этого, но для того мы здесь и пребываем. Чтобы Бога славить, чтить, благодарить и иногда просить о чем-то. Чем меньше мы просим у Бога о чем-то, тем лучше.

Что касается постного времени и нашей постной христианской жизни, хотелось бы обратить внимание вот на что. Суть христианства в любви, и когда мы видим, что люди, окружающие нас, живут плохо и нам вредят, часто хочется ответить тем же. Ну, допустим, выбили мне окно соседи – я пойду тоже ночью выбью окно. Такая схема примерная. Или сломали мне забор – я пойду тоже что-то подожгу. Примерно так. И в кино, и в литературе, и в старой, и в советской, и в современной, все мы читали такие случаи. И в рассказах Шукшина, и ветхозаветное «око за око, зуб за зуб». А Господь предлагает схему нам совершенно иную, но мы сами внутренне как-то не хотим пока еще этого ветхого Адама из себя изжить. Что происходит тогда? Господь говорит слова, которые нам очень не нравятся: когда тебе по одной щеке ударят, другую надо подставить. Как-то не хочется ее подставлять. Но из житий святых мы знаем, что именно так и надо поступать. Если тебя двинули по одной скуле, надо утереться и подставить вторую, и тогда бес, посрамленный этим исполнением Божией заповеди, уйдет.

Сейчас я отвлекусь. Давайте заметим: когда к Чаше подходим мы с вами, ни один помысл нас не посещает, ни один, братья и сестры. Потому что бесы, они тоже веруют и трепещут, они этого момента больше всего боятся, и вся их энергия, вся их сила лукавая направлена на то, чтобы нас от Чаши отвратить любыми судьбами. Это наше призвание – радоваться. Мы, еще раз повторюсь, исповедовать свою веру не желаем, и не умеем, и не хотим. Любить не хотим. Прощать не умеем, не учимся. Как учиться прощать? Да очень просто. Кто семьей живет, или кто вдвоем-втроем, каждый вечер друг у друга прощения просить. Так мы ж ничего не делаем.

Все равно – «прости» сказать. Вот это простое слово – «прости». Еще раз повторюсь: прости, прости. Да, наверное, я что-то худое сделал. Оно не уничижает нас нисколько, а ставит на место и учит исполнять Божию заповедь. Мы же не можем до семидесяти семижды раз прощать. Хотя бы один раз днем сказать или вечером. «Прости, жена», или «Прости, муж», или «Простите, дети». И детей навыкать надо обязательно тоже в этом: прощения просить друг у друга. Обязательно. И все вот эти козни, которые за день с нами происходят, они все от этого одного простого слова разрушаются мгновенно. Кто еще не пробовал, пожалуйста, попробуйте. Всё известно, это не я придумал, это из опыта святоотеческого, и на своем опыте испытано, и многократно подтверждено опытом других людей. Искренне только надо говорить, искренне просить прощения и прощать.

Как бороться с тем человеком, который разбил мне окно? Как победить в себе эту обиду, как вообще жить? А вот как: приходим сюда, в храм, пишем его имя: раб Божий такой-то, о здравии. Я хочу, Господи, вот он разбил мне окно, но я хочу, чтобы он всё-таки был здоров и жив. Наверное, он просто несчастный человек. Он мне там насыпал земли в колодец. Ну, это я так, что первое в голову приходит. Или потоптала его коза мою картошку. Я его напишу – Васю, или Машу, или Дашу, или Сашу – и положу батюшке. Вот так поделать. Еще раз повторю, года даже не надо, чтобы начать учиться прощать. Полгода походить сюда и просто писать. Вот эта чашка, вот этот «ящик» стоят не для того, чтобы за каждое слово деньги опускать. Есть деньги – опустите, нет – не надо. Но писать нужно. Писать обязательно нужно.

Допустим, я имею неприязнь к какому-нибудь Измаилу. Я пишу: здравия дай ему, Господь. Во время этого писания прошу: пусть бы он был жив и здоров. Я понимаю, что моя обида, а то и ненависть – это плохо, но никак изжить из себя этого чувства не могу. Раз написал, два. Десять, двадцать, тридцать. А где неприязнь? Потом смотришь – нету. Душа чистая. Нету! Это очень действенный, практический способ, а мы им пользуемся редко. Ну, тут, может быть, я виноват, потому что у меня записки всех постоянных прихожан лежат в алтаре, и зря тратить бумагу не нужно. Но если есть такая вот ситуация, надо написать записку, помолиться, священник вынет частицу, а Господь Сам всё управит. И мы увидим: ну надо же! Скажем: «Вот это да! Ничего себе! Оказывается, Бог-то есть, Бог-то слышит». И мало того, что у нас исчезнет эта неприязнь, обида, которую мы получили незаслуженно. И тот человек, не зная даже того, что за него частичка вынута и омывается Кровью Христовой, и тот тоже поменяется. Вот такая штука. Такое практическое Православие деревенское.

Ну и постимся постом, конечно, братья и сестры.

Пост неохота исполнять. И вообще в посту мы больше раздражаемся, злимся. Одна женщина светская спрашивает: «Чего вы, православные, перед Пасхой такие злые делаетесь?» Ну, потому что хочется успеть и то, и се, и пятое, и десятое. Убраться надо, и службы каждый день, и надо пыль вытереть, паутину смахнуть, куличи испечь, пасху сделать, и всё это не успеваешь, начинаешь раздражаться, злиться. Давайте мы на молитве сосредоточимся в любом посту и не будем огорчаться. Прости нас, милосердный Господи.

Священник Алексий Новиков

16 августа 2019 г.

Перейти к верхней панели