Архимандрит Вениамин (Ционь). Воспоминания Людмилы Георгиевны Рыбаковой о настоятеле Успенского храма в городе Зубцове

Отец Вениамин для всех нас был живым примером самоотверженного служения Богу и людям.

Стремился жить по заповедям Божиим, нёс молитвенный подвиг. В годы, когда множество людей отошло от  веры православной, батюшка явил пример твёрдого стояния в вере, мужества в перенесении скорбей, болезней, нестроений.

В любых обстоятельствах совершал богослужения и, если храм был пуст,  говорил: «С ангелами служу Богу».
В двунадесятые праздники множество верующих съезжались на всенощную и Божественную литургию из Ржева и других районных центров и деревень. После службы батюшка в этот же день крестил многих детей.  Крестил и моего старшего сына в праздник Преображения Господня.
В любое время дня и ночи совершал требы. В те времена нужно было предъявить паспорт, а за обращение в церковь могли уволить с работы. Отец Вениамин тайно венчал многих моих близких. Тайно крестил в 5 часов утра в холодном храме, так как ещё не успевали протопить печи.
Батюшка претерпевал тяжкие болезни, служил с сильными болями в ногах. Служил и после ампутации ног.
Был очень отзывчивым и приветливым ко всем —  здоровался первым с каждым человеком, верующим и неверующим, знакомым и незнакомым.
По городу всегда ходил в облачении, что лишний раз заставляло нас задуматься, служило напоминанием о том, что есть особенный духовный мир, а не только видимый, тот,  в котором мы живём.
Проповедей в то время не произносили, но молитвенный дух, благодать особенная ощущалась в храме, хотя многое еще было нам непонятно. Но мы испытывали благоговение, страх, трепет.
Отцу Вениамину помогали и ржевские верующие, которые очень строго соблюдали посты. Они общались с моей бабушкой Екатериной и часто ночевали у нас дома.
Соседка моей бабушки, Елисавета, пела на клиросе, а по ночам пекла просфоры у себя дома, в русской печке.
При Успенском храме жили и трудились сестры — Пелагия и Анастасия. Анастасия пела на клиросе, а Пелагия алтарничала. Вместе они носили с Волги воду для Крещения, затапливали в храме печи в 4 утра. Но всё равно в храме было холодно.
Батюшка не любил славы, был доверчив как ребёнок. Верил всем, но много и клеветали на него. Был не стяжателен. Не принимал деньги за требы, только в пост – огурцы да картошку. Дома было много икон, постоянно горели лампады. Ложе представляло собой камни, покрытые домотканой дорожкой, под головой – дерево прикрытое. В комнате  стоял напротив кровати отца Вениамина приготовленный гроб, напоминая о временном пребывании на земле. Пища – простая. Ограничивал себя, ел без мяса, а для всех – щедрое угощение. Батюшка был очень хлебосольный, гостеприимный хозяин, простой, весёлый в общении человек, с чувством юмора. Никогда не обижал животных и всякое творении Божие. Любил природу. Мой отец однажды катал его на моторной лодке, батюшка был доволен!

Отец Вениамин любил паломнические поездки по святым местам, ко святым источникам. Служил в Ташкенте. Рассказывал, как однажды шёл по Москве в валенках с мешком через плечо, и его остановила милиция, приняв за бездомного.
Помню, что обязательной исповеди перед Причастием не требовал, молился за всех. Позднее в Москве, уже без ног, на инвалидной коляске, принимал исповеди.
Мне запомнилось, как незадолго до своей кончины пришёл к нам на клирос в Успенский придел, пел с нами. А после службы этой вышел из храма к народу — весь сияющий радостью   и обратился к прихожанам со словами любви, признательности. Просил простить его и всех благословил Преставился ко Господу архимандрит Вениамин 18 ноября 1996 года.
(Продолжение следует).

Людмила Рыбакова